-- Что же нам делать? -- с тревогой в голосе одновременно спросили француза оба спутника.
-- Пока еще не знаю... Давайте хорошенько обсудим, но прежде скажите мне, угодно вам будет уполномочить меня действовать от вашего имени?
-- Конечно, -- поспешил заверить его дон Гутьерре.
-- То есть, -- продолжал француз, -- вы предоставляете мне полную свободу действовать в общих интересах и заранее соглашаетесь со мной, что бы я ни сделал?
-- Да.
-- Это уже много значит... и вы подтвердите обязательства, если я их дам от вашего имени?
-- Клянусь вам!
-- Но только думайте сначала о том, что вы будете обещать, дон Луис, -- сказал дон Мигуэль глухим голосом. -- Вы должны избавить и защитить моих кузин от малейшего оскорбления.
-- Постараюсь, хотя человек не имеет права обещать больше того, что он в состоянии исполнить... Я, со своей стороны, обещаю вам, дон Мигуэль, что прежде погибну, чем хоть один из сальтеадоров посмеет коснуться кончиком пальца мантильи ваших кузин.
-- Благодарю вас, дорогой дон Луис, -- взволнованно отвечал дон Мигуэль, пожимая ему руку. -- Я знаю, какое у вас благородное сердце, и я верю вам.