-- Я только что захватил их сообщников; с десяток, кажется, осталось на месте, другие, тоже около десяти человек, пойманы живыми, а остальные успели бежать. Я не погнался за ними, потому что спешил сюда -- узнать, что с вами. Не сегодня-завтра они все равно попадут нам в руки, а на этот раз наши враги жестоко поплатились. Но скажите, что же вы намерены делать с пленными?
-- В тот момент, когда вы явились, мы собирались казнить их. -- Ив нескольких словах дон Порфирио рассказал молодому человеку о случившемся.
Внимательно выслушав рассказ асиендадо, дон Торрибио с минуту поразмыслил, затем сказал:
-- Позвольте мне сделать одно маленькое замечание, сеньоры!
-- Сделайте одолжение.
-- Мы являемся представителями мексиканского правительства. Следовательно, в качестве представителей правого дела, закона и справедливости, мы должны карать, а не мстить! Мы преследуем преступников, а вовсе не расправляемся с врагами. Здесь, в этих отдаленных провинциях, правительство почти не имеет возможности уследить за бандитами, а потому мы должны примерно наказать тех, кто находится теперь в наших руках, чтобы страшное наказание послужило примером всем негодяям. Пусть правый суд свершится -- но принародно, средь бела дня: тайно, в темном лесу убивают только бандиты. Кроме того, пусть вся Сонора знает, что непобедимые платеадос потерпели поражение. Вот мой план: эта шайка обосновалась на ранчо у лагуны дель-Лагарто. Туда мы и отведем своих пленных и предложим им тянуть жребий. Половина из них будет повешена на высоких виселицах перед воротами ранчо, а тела их бросим на съедение хищным птицам.
-- Прекрасно! Я полагаю, что это наказание достигнет своей цели, -- сказал Твердая Рука, -- а именно, внушит страх остальным бандитам! Но позвольте мне добавить кое-что к вашему плану.
-- Сделайте одолжение!
-- Ранчо следует предать пламени, а на развалинах водрузить большой столб с доской, носящей следующую надпись крупными, четкими буквами: "бандиты, платеадос, повешенные за грабеж, убийство и поджигательство по приказанию президента Мексиканской республики".
Дон Торрибио невольно содрогнулся, слушая эти слова: ему вспомнилась донья Санта.