-- Здесь нам нечего опасаться, здесь мы одни -- вы сами видите, compadre [ приятель -- исп.], что это веселенькое место не так людно как paseo de Bucarelli или какая-либо другая из улиц Мехико. Нам нечего стесняться, никто нам здесь не помешает говорить о наших делишках. Тут только одни совы да змеи могут нас подслушать, да и то шум каскада этого бешеного потока достаточно заглушает наши голоса.
-- Что вы говорите о змеях? -- заметил другой, содрогаясь при этом слове.
--А что? Не беспокойтесь о них, у них свои делишки точно так же, как и у нас, и они не тронут нас до тех пор, пока мы сами не будем беспокоить их; змеи -- создания трусливые и робкие, они боятся человека и никогда не нападают на него, если только он не вызовет их к тому.
-- Ну, слава Богу, а то, признаюсь вам, я крайне недолюбливаю этих ужасных гадов.
-- Полноте, вы, такой смелый и отважный, неужели боитесь змей!
-- Ужасно! Этот страх сильнее меня, это какое-то непреодолимое отвращение.
-- Весьма возможно; но скажите, однако, -- добавил он, продолжая разговор, начатый еще в кустах, -- что вы думаете о виденном вами?
-- Я едва верю своим глазам: как можно было ухитриться взгромоздить там это колоссальное здание?
-- Как говорят о том некоторые легенды и сказания... -- начал было его собеседник, тоном человека, собирающегося приступить к длинному рассказу.
-- Все это глупости! -- прервал его товарищ. -- Отстаньте от меня, приятель, с вашими вечными легендами. Я знаю, что они все решительно объясняют, даже и необъяснимое, ведь для того они и созданы; но можно допустить, и в этом нет ничего невероятного, что в то время, когда была построена эта асиенда, гора, на которой она стоит, была совершенно иного характера, спускалась в долину пологими скатами и была легко доступна. А впоследствии вся эта местность изменилась вследствие каких-нибудь земных переворотов, вулканических взрывов, землетрясений и тому подобному, из-за чего, конечно, все пути, дороги и все кругом приняло этот ужасный характер разрушения, хаоса и запустения. Строение это очень старое -- оно уже стоит, наверное, лет двести, если не более, быть может, с первых времен завоевания или покорения Мексики.