Невольный крик удивления вырвался у него из груди: под шкурой лежал ребенок лет шести-семи, белокурый, кудрявый, как херувим; он лежал, съежившись, чтобы защитить себя от холода, и спал, сжав кулачки, так сладко и так крепко, как спят лишь в этом возрасте.
-- Что это значит? -- прошептал про себя гаучо. -- Бедняжка, -- как он спит! -- Затем, простояв несколько времени в раздумье, продолжал: -- Каким образом очутился здесь этот ребенок? В такую пору, в этом глухом лесу, населенном множеством диких зверей? Тут кроется какая-нибудь тайна! -- добавил он, задумчиво качая головой.
Нагнувшись к земле, он несколько минут внимательно разглядывал почву кругом того места, где спало дитя, как бы желая прочесть тайну, которая, очевидно, скрывалась здесь. Наконец, пробормотав несколько непонятных слов, подошел к ребенку и осторожно потряс его за плечико, стараясь разбудить.
Мальчуган широко раскрыл большие, умные, прекрасные глаза и взглянул прямо в лицо человека, так неожиданно прервавшего его сон.
-- Что ты тут делаешь, дитя мое? -- ласково спросил его спутник, стараясь насколько можно смягчить свой голос, чтобы не запугать ребенка.
-- Я спал, сеньор! -- улыбаясь, ответил он.
-- Кто же привел тебя сюда?
-- Человек с длинной бородой.
-- Ты, вероятно, знаешь его, этого человека; знаешь, как его зовут?
-- Нет, я его совсем не знаю! Я играл там на набережной, где так много высоких, красивых домов!