-- Ты не обманешь меня, дитя мое? -- спросил старик, пытливо вглядываясь в лицо Торрибио. -- Я не умру раньше назначенного тобой срока?
-- Жизнь наша в руках Господа, отец, -- отвечал молодой человек, -- но, насколько позволяют судить мне познания в медицине, я смею утверждать, что смерть ваша еще не так близка, особенно если вы согласитесь поддержать свои силы несколькими часами спокойного сна.
-- Пусть так, я тебе верю, сын мой, и постараюсь заснуть.
Молодые люди тотчас же принялись строить хакаль, который менее чем в полчаса был готов, после чего они бережно перенесли туда больного и уложили его на мягкой постели из душистых трав, накрытых шкурами. Затем Торрибио достал из своих переметных сумок походную аптечку, с которой никогда не расставался, и приготовил какое-то питье.
-- Выпейте это, отец мой, -- сказал он, -- это подкрепит вас и поможет уснуть!
Сыновья осторожно помогли отцу приподняться, и он покорно выпил предложенное ему лекарство. Пять минут спустя больной уже спал крепким сном.
-- Побудь с отцом, Пепе, и не отходи от него ни на шаг, -- сказал Торрибио, -- а я пойду отомщу за него!
-- Иди, брат, с Богом! -- воскликнул Пепе, рыдая. Торрибио вскочил на своего коня и во весь опор помчался по следу убийцы.
Вместо того, чтобы вести по дороге к Буэнос-Айресу, след этот, который Торрибио тотчас же разыскал и внимательно изучил, после множества изворотов и поворотов вел в Росарио. В три часа по полудню Торрибио прибыл в город и тотчас же направился к Juez de letras ( уголовному судье ).
-- Сеньор, -- объявил он, входя, -- отец мой, дон Хуан Мигель Кабальеро, на обратном пути из Буэнос-Айреса, где он способствовал задержанию всей шайки бандитов, бесчинствовавших в столице и ее окрестностях, убит два часа тому назад изменническим образом одним из соучастников этой шайки, которую справедливо покарало правосудие.