-- Но скажите, к чему все эти предосторожности и оговорки, сеньор? Я что-то не совсем понимаю! -- спросил дон Торрибио, раскуривая сигару.
-- Вы поймете, когда убедитесь на опыте, что мы со всех сторон окружены шпионами и соглядатаями! Вы полагаете, что здесь, в глуши, в стране почти безлюдной, где жители большей частью кочевники, за нами не следят, -- и ошибаетесь: все, что делается у меня на асиенде, известно. Счастье ваше, что вы попали ко мне случайно, что ваша продолжительная болезнь на время заставила замолкнуть всякие подозрения, но это затишье пред бурей. Знайте, что с того самого момента, как вы покинули Мексику, за вами следили; только вы ловко сумели сбить их с толку; они не могут допустить, чтобы человек, на которого возложена такая серьезная миссия, мог быть так весел и беспечен: бродить, как случится, по лесам и полям, охотясь и восхищаясь дикой природой, не стараясь даже сближаться с людьми, среди которых находит временный приют. Все это, конечно, прекрасно, но теперь настало время приступить к делу, и потому нам следует держаться как можно дружнее и теплее.
-- Я готов действовать! Как вам известно, я имею самые широкие полномочия от правительства. Все предоставлено на мое усмотрение. Итак, вы видите, что мы с вами можем действовать, как угодно, лишь бы дело это удалось нам!
-- Оно должно удаться: глядя на вас, я не сомневаюсь в успехе.
-- О-о! Это уж чрезмерная похвала, сеньор! -- смеясь, заметил молодой человек.
-- Нет-нет, я располагаю сведениями, подтверждающими ваши выдающиеся способности. О ваших высоких достоинствах пишет сам министр юстиции -- его передал мне Пепе Ортис. Я весь к вашим услугам, располагайте мной, как вы найдете нужным. Если все растреадоры Аргентинской республики походят на вас, то негодяем всякого рода там плохое житье!
-- О, есть несравненно более опытные и искусные, чем я! -- сказал дон Торрибио, улыбаясь. -- Ведь, в сущности, я не профессиональный растреадор...
-- Простите, но мне кажется очень странным, почему вы, будучи так богаты, приняли на себя дело, в котором сто раз на дню рискуете своей жизнью?
-- Я и сам затрудняюсь объяснить это -- даже самому себе. Мне почему-то сразу показалось, что это дело -- мое личное даже в большей мере, чем дело всей этой страны.
-- Однако, насколько я знаю, вы ведь вовсе не гонитесь за наградой!