Он бросил свой кушак и сумку на стул, поставил рифль в угол комнаты, погруженный в свои мысли, опустил голову на грудь, руки заложил за спину и стал ходить по комнате.
Отсутствие госпожи Шобар было короткое; она возвратилась в сопровождении слуги негра, несшего поднос с тарелками и прочими принадлежностями.
Услышав, что отворяют двери, Валентин вышел в третью комнату, разделяющую обе спальни.
-- Не беспокойтесь так, сударыня, -- сказал он хозяйке, -- мы люди неизбалованные, почти дикие; ваши стаканы, тарелки, скатерть и салфетки не нужны нам; это роскошь, от которой я совершенно отвык, а друг мой и приучен не был.
-- Однако по крайней мере нужно...
-- Ничего, любезная хозяюшка; позвольте раз навсегда вам сказать, как мы желаем, чтобы наш стол накрывали.
-- Сделайте одолжение; я желаю вам угодить.
-- Прежде всего я вам скажу, что наш обычай есть сидя на полу, поэтому столы и стулья бесполезны. Здесь на полу турецкий ковер, вот на него велите поставить блюда, бутылки и, пожалуй, стаканы, но более ничего.
-- Как более ничего?..
-- Положительно, -- отвечал Валентин, улыбаясь. -- Что же вы еще хотите поставить?