-- Объяснитесь, друг мой; то, что вам может казаться непонятным, растолкуется простым образом, если мы все четверо примемся логически разбирать это дело.
-- С готовностью передам вам все. Я дня два как возвратился в Батон-Руж из дальнего путешествия на индейские границы. В продолжение моей поездки я вполне убедился, что дети нашего несчастного друга находятся в Соноре, брошенные разбойниками где-то на расстоянии двадцати миль около Уреса. Приняв намерение ехать в этот город, я вернулся в Батон-Руж с тем, чтобы приготовить все необходимое для такого дальнего путешествия. Утром вчера я оканчивал свой завтрак, как пришел незнакомый человек и просил о нем доложить по поводу важного дела. Назвался он доном Антонио Пейрасом.
Хозяин гостиницы приказал этого человека отвести в мою комнату.
-- Милостивый государь, -- сказал он мне на чистом испанском языке, -- я ваш соотечественник, частный секретарь консула Чили в Новом Орлеане. Консул, узнав, что вы возвратились в Батон-Руж, прислал меня к вам сказать, что две личности -- один француз, лесной бегун, другой индейский вождь Арокан -- прибыли несколько дней назад в Новый Орлеан и что эти люди, по имени Валентин Гиллуа и Курумилла, осведомлялись о вас у консула. Не зная причин, которые заставляли этих людей разыскивать вас, консул приказал мне предупредить вас, чтобы вы могли принять необходимые меры.
Все было сказано с непринужденностью и равнодушием человека, исполняющего поручение совершенно для него незанимательное.
Между тем я внимательно рассматривал незнакомца.
Взгляд его был откровенен, осанка благородна.
Я поверил его словам и отпустил его, сделав вид, что не придаю никакого значения словам его.
Из предосторожности я приказал за ним издалека следить, но через десять минут он уехал на пароходе в Новый Орлеан.
Спустя два часа я последовал за ним.