-- За стол, господа! -- сказал капитан, потирая руки, -- а то кушанье простынет.
Он сел, прочие последовали его примеру и сделали первое нападение на блюда.
В безмолвии упражнялись они, стараясь утолить голод, возбужденный тяжелой работой в продолжение утра.
Более четверти часа ни одно слово не было сказано.
Мы воспользуемся этим молчанием, чтобы набросать портрет Пелона, тем более что этот молодой человек должен занять довольно видное место в нашем романе.
Мы уже сказали, что Пелон, так его называли, был пятнадцати или шестнадцати лет, но он казался старше несколькими годами благодаря высокому росту, развитости мускулов и железной крепости членов, а главное -- твердому и решительному выражению его мужественного и умного лица; бронзовый цвет кожи, черные как ночь живые глаза указывали на индейское происхождение, смешанное отчасти с испанской кровью; мрачная меланхолия покрывала его черты; исполняя свою обязанность, он изредка бросал на тех людей, которым служил, может, поневоле, взгляд, полный неумолимый ненависти. Особенно двое из собеседников внушали ему, как казалось, непреодолимое отвращение; они же, со своей стороны, обращались с ним презрительно и с угрозами, иногда и били его; эти негодяи привели его в стан Кильда и считали бедного мальчика своим невольником.
Но он переносил насмешки, угрозы, жестокое обращение молча, безропотно, а кто бы мог заглянуть в его сердце, тот бы содрогнулся -- так велика, так беспощадна была ненависть, которую он питал к своим палачам.
Их называли Шакал и Линго.
Читатель, не раз слышавший эти имена, может теперь с ними познакомиться.
Первый прервал молчание капитан, сказав, вероятно, то, что было на уме у каждого, и потому присутствующие отвечали улыбкою.