-- Черт возьми! -- сказал Бальюмер, -- вы совершенно правы. Медлить нечего, нападем на кроу. Эти собаки не заслуживают пощады.
-- Ваш взгляд на это обстоятельство, сеньор Валентин, неоспоримо верен, -- сказал Навая, -- эгоизм плохой помощник. Я разделяю теперь ваше мнение. Приказывайте; я готов за вами следовать.
-- Браво! -- сказал, смеясь, Валентин, -- так говорят мужчины, но не робкие женщины или корыстолюбивые торгаши. Я не спрашиваю мнения начальника: оно всегда согласно.
На эти слова Курумилла только улыбнулся или, вернее сказать, сделал ужасную гримасу, что выражало его необыкновенное довольство.
-- Вот, товарищи, -- продолжал Валентин, -- как нам следовало бы действовать. Нашего присутствия здесь никто не подозревает; да и не нужно давать знать об себе. А притаимся лучше и будем ждать: обстоятельства покажут нам, что делать. Теперь не более десяти часов вечера. Если индейцы, как я полагаю, имеют намерение напасть врасплох на белых, то они это не сделают ранее как в два или в три часа утра, пока неприятель не заснет крепким сном. Пока мы здесь, начальник подкрадется к лагерю кроу и при малейшем подозрительном движении тех немедля известит нас. Хорошо ли будет так?
Все трое в знак согласия наклонили головы.
-- Так, значит, нам остается только ждать.
-- И спать до поры до времени, -- подхватил Бальюмер.
-- Пожалуй, и спите, друг мой, если нуждаетесь в отдыхе. Что же касается до меня, то я бы был счастлив, если сеньор Навая не очень устал, дослушать конец рассказа, который он начал еще в пещере.
-- В таком случае, Валентин, -- сказал Бальюмер, -- я не буду в состоянии заснуть от любопытства: сказать вам откровенно -- меня очень интересует конец этого рассказа.