-- Вы это думаете?
-- Я не знаю, что подумать; но что бы там он ни думал по этому предмету, это меня еще не так беспокоит; я убежден, что он не решится задумать против меня ничего открыто; он знает очень хорошо, что он не будет самым сильным, между тем очень возможно, если представится благоприятный случай, он воспользуется им; если я стану жаловаться, он сумеет оправдаться в своем участии; я думаю, не худо будет принять какие-нибудь предосторожности.
-- Но какие же? Я, право, не вижу...
-- Потому что вы не хотите потрудиться поразмыслить, мой друг, -- прервал Валентин. -- Не говорил ли я вам, что у меня есть человек сорок друзей, на которых я могу рассчитывать?
-- Правда, вы мне говорили об этом.
-- Итак, я разделю свой отряд на два; то есть я вверю вам двадцать человек из моих охотников, которым я позабочусь дать особые приказания; если вы заметите между нашими союзниками подозрительное колебание, то с помощью этих храбрых людей, из которых каждый стоит четырех индейцев, вам будет легко обращаться с воинами Кроу и даже в случае надобности заставить их образумиться.
-- Эта мысль превосходна, дорогой сеньор, -- вскричал Бенито с радостью, -- я вижу, что вы думаете обо всем.
-- Мой друг, -- отвечал первый добродушно, -- разве это не моя обязанность? Окруженный двадцатью решительными людьми одной с вами расы, вам нечего более будет опасаться. Индейцы поймут, что всякая измена невозможна, и станут действовать согласно; вы видите, что все устроится очень просто.
-- В самом деле очень просто, сеньор, -- сказал, смеясь, охотник, -- а все-таки нужно было немного об этом подумать.
-- Теперь я вас покидаю, -- возразил Валентин Гиллуа. -- Через два часа, как мы договорились, мы встретимся здесь.