-- О да, даже большая осторожность, -- если капитан найдет его в моих руках, то я погибла.
-- В таком случае не колеблясь исполните то, что от вас требуют, -- как бы ни тяжела была для вас эта жертва.
Донна Розарио вздохнула и дрожащей рукой разорвала письмо.
В ту же минуту снаружи послышался какой-то шум. Молодая девушка не колеблясь скомкала бумагу и, оставив то место, где было написано письмо, положила в него табаку и тщательно свернула его в виде сигаретки.
-- Не помешаю ли я вам, если зайду? -- раздался в это время за палаткой хорошо им знакомый и несимпатичный голос капитана Кильда.
-- К чему эти слова вежливости, капитан, -- ответила донна Розарио, -- о которой вы нисколько и не заботитесь. Не раба ли я ваша и не обязана ли вследствие этого повиноваться вам? Вы хозяин, войдите, если вам угодно.
Капитан вошел.
-- Мой Бог, сеньорита! -- сказал он, слегка кланяясь, -- мое присутствие, вероятно, очень вам неприятно, так как вы принимаете меня всегда так худо, между тем как я, как мне кажется, употребляю все свои усилия, чтобы угодить вам... вы пользуетесь свободой в моем лагере, и никто до сих пор, как я знаю, не осмеливался здесь быть невежливым к вам.
-- Сеньор, внутренние муки и терзания гораздо ужаснее физических. Я не свободна и не могу быть свободной до тех пор, пока я не буду иметь возможности оставить ваш лагерь и избавиться навсегда от тех презренных бандитов, которыми вы начальствуете.
-- Бедное дитя! -- ответил он с ироническим добродушием, -- куда бы вы пошли, если бы я возвратил вам ту свободу, о которой вы так мечтаете? Вы бы не сделали даже нескольких шагов, как бы уже попались в руки индейцев или диких зверей. Мне было бы непростительно позволить вам исполнить подобную шалость.