В то время как Блю-Девиль так дерзко наблюдал за капитаном и как, несмотря на ничтожные предосторожности, принятые последним, чтобы скрыть свое инкогнито, он, сам того не подозревая, обнаружил свое лицо, в палатке донны Розарио происходили происшествия, которые описать мы считаем своею обязанностью.
После ухода капитана у молодой девушки был долгий разговор с Гарриэтой Дюмбар, -- разговор, в продолжение которого было решено, что молодая ирландка, как это и случалось очень часто, не уйдет на ночь к другим невольницам, где ей было назначено место, но останется до света у той, которую она так мило называла своей повелительницей и к которой с ее любящим характером она привязалась с преданностью, не нуждающейся в испытании.
Донна Розарио ожидала свидания с доном Октавио де Варгас.
Когда он придет? Как доберется до нее? Молодая девушка ничего не знала; но она верила в обещание дона Октавио, и, хотя сердце ее сжималось от беспокойства, она все-таки надеялась встретить его.
По приказанию донны Розарио и с помощью Пелона, которого она для этого призвала, Гарриэта Дюмбар занялась навешиваньем изнутри меховых вещей, которые и так уже составляли стены палатки.
Это прибавление толщины палатки имело ту выгоду, что прибавляло тепла в помещении молодой девушки и не пропускало ни малейшего проблеска света, который мог бы выдать, что донна Розарио бодрствует, а не покоится сном.
Повешенная серебряная лампа для освещения палатки была закрыта зеленым газом, что убавляло света и придавало какую-то таинственность этому царствующему полумраку и где, благодаря жаровне, наполненной горячим пеплом оливковых косточек, распространялся теплый и ароматный воздух.
Потом донна Розарио отпустила Пелона и легла на качалке; Гарриэта села на подушку у ее ног, и обе женщины, замирая от страха ожидания, остались неподвижны с устремленным взглядом на хорошенькие часы из самых лучших раковин, стоявшие на красивой подставке.
По приказанию капитана Кильда все огни без исключения должны были быть погашены в лагере ровно в десять часов; он обходил дозором, что делал вечером, прежде чем ложился спать, чтобы удостовериться, точно ли исполнено его приказание.
И в этот вечер, как всегда, капитан обошел аккуратно кругом, но не увидел никаких нарушений его приказания; палатка донны Розарио, как все прочие, была окутана или, казалось, окутана полным мраком.