С заботливостью, носившей на себе детский оттенок, он снял с себя плащ и покрыл им спящего, проговорив вполголоса:
-- Теперь обильные росы и холодные ночи!
Он снова вспомнил о своей обязанности, бросив вокруг проницательный взгляд, чтобы удостовериться, не произошло ли чего-нибудь подозрительного, пока он оказывал помощь своему товарищу.
Вдруг он вздрогнул, и его глаза, пристально устремленные на ближний кустарник, казалось, хотели пронизать тьму. Подняв осторожно свое ружье, чтобы лучи месяца не блеснули на стволе, он зарядил его и прицелился. При звуке взводимого курка из середины кустов, как из под земли, появилась тень и, протянув к охотнику руку, махнула несколько раз шкурой бизона.
При этом мирном, хорошо ему знакомом сигнале, охотник с ружьем наготове спросил незнакомца, черный силуэт которого виднелся против него, чего он хочет.
-- Мой брат Сумах самый храбрый из бледнолицых, -- отвечал неизвестный. -- Вождь хотел бы выкурить с ним трубку совета.
Охотник, названный индейцами Сумахом, понял, что узнан, но он мало был обеспокоен этим, так как знал, что краснокожим известна их численность.
-- Ты пьян, краснокожий, -- отвечал он сурово. -- Пей свою водку и мецкаль, теперь не время искать их в военном лагере.
-- Сумах мудрец, -- возразил индеец, -- что же он боится одного человека? Мастоен-ицтак -- белый ворон -- великий вождь в своем народе, его язык не раздвоен.
-- Если ты действительно Мастоен-ицтак, -- отвечал охотник, -- твои слова справедливы, но какое доказательство дашь ты мне?