-- Какое?
-- Поворотить в боковую улицу, оставить лошадей в гостинице и отправиться дальше пешком. То, что невозможно для всадника, для пешего может быть достигнуто локтями и плечами, если он силен. Правда, мы рискуем нарваться на неприятности, но нельзя сделать яичницу, не разбив яиц. Я думаю, что нам другого не остается.
-- Vive Dios! Вы на этот раз правы, будь вы величайшим мужем из всей Новой Испании! -- вскричал радостно канадец. -- Я немедленно последую вашему совету.
Но оказалось, что это не так легко сделать, как думал охотник. Во время невольной остановки народ так сгрудился вокруг них, что они очутились словно в тисках.
Надо было, однако, освободиться от этой давки, становившейся каждую минуту все более сильной. По приказу Диего Лопеса двое задних пеонов начали тихо осаживать своих лошадей -- повернуть их назад было немыслимо. Канадец и его спутники стали в это же время незаметно трогать своих лошадей направо и налево. Мало-помалу свободное пространство вокруг них увеличилось.
Но тогда вокруг несчастных путешественников возник ужасный концерт из криков, проклятий и угроз, к которым напрасно примешивались просьбы и мольбы людей, ушибленных или придавленных к стенам.
Скоро смятение достигло ужасающих размеров. Уже засверкали в лучах солнца синеватые лезвия длинных ножей, которые мексиканцы постоянно носят за голенищем правого сапога. Уличные бродяги, как и предвидел Диего Лопес, также не замедлили принять участие в этом деле.
Положение путешественников становилось поистине затруднительным, как вдруг один из злых весельчаков, шатающихся на ярмарке, для которых катастрофа -- всегда зрелище, вывел их из затруднительного положения, вероятно, невольно.
Этот достойный соперник парижских гаменов имел запас петард и ракет, которые он с чрезвычайным удовольствием пускал в ноги женщин или в карманы мужчин, случайно попадавшихся на дороге. В тот момент, когда гнев народа достиг своего максимума, шутник зажег ракету и направил огонь в ноздри лошади канадца. Животное, уже напуганное криками и ударами, пришло в ярость, поднялось на дыбы с гневным ржанием и бросилось с опущенной головой в самую середину толпы, опрокидывая все на пути и прокладывая широкий путь для остальных всадников. Последние помчались во всю прыть, не обращая внимания на разбитые головы и задавленных женщин и детей.
Клари был слишком опытным наездником, чтобы позволить лошади сбросить себя. Не будучи в силах остановить ее и желая уменьшить возможные последствия, он постарался направить лошадь в боковую улицу, которую заметил направо.