Мажордом почтительно поклонился и тотчас начал говорить:
-- Благодарю, отец, за проявленную ко мне справедливость. Твоя надежда не будет бесплодна. Теперь, без дальних околичностей, вот мои новости, которые, думаю, будут для вас приятны, так как дадут возможность овладеть одним из ваших остервенелых врагов. Тот, кого бледнолицые называют графом Мельгозой, находится в настоящее время в гасиенде с малочисленной свитой, состоящей всего из шести слуг. Завтра, на восходе солнца, он отправится в путь, чтобы вернуться в свое жилище. Вам ничего не будет стоить напасть на него и схватить при выходе из ущелья.
-- А! -- сказал сахем. -- Эти новости действительно превосходны, и мы постараемся последовать твоему совету, сын мой, но не имеешь ли ты еще чего-нибудь сообщить нам?
-- Да, я еще имею сказать вам следующее: Vorris готовятся снова вырыть топор против своих господ Гашупин. Большое собрание всех испанских вождей было в гасиенде дель Барио: война решена.
-- Хорошо, -- сказал вождь, -- может быть, на этот раз Ваконда освободит нас от врагов.
-- Я надеюсь получить возможность освободить вас от них скоро! -- сказал Олень мрачным голосом.
-- Говори, любимейший сын моего племени! -- вскричал вождь с мало обычной для индейца живостью, -- твои слова падают на мое сердце, как освежающая роса. Они радуют меня и подают надежду на мщение.
-- Я не могу объясниться, отец мой: мой проект из тех, каковой может исполнить только создавший его, сохраняя в своем сердце не только тайну поступка, который он хочет исполнить, но и цель, намеченную им. Кто знает, не выдаст ли птица, летающая над нашими головами, тайну нашим врагам? Тебе, но тебе одному, отец мой, я открою часть моего плана. Что касается остального, то вожди моего народа должны иметь ко мне величайшее доверие и предоставить мне действовать по своему усмотрению: в противном случае я не могу ничего достичь. Я говорю, что вожди должны иметь ко мне полное доверие, так как мне нужна их помощь для исполнения задуманного. Я хочу иметь под своей командой два десятка наших самых известных воинов и это в течение, может быть, полной луны. Я сказал: пусть мои отцы подумают и примут меры, какие им внушит их мудрость.
Произнеся эти слова, мажордом опустился на свое место, скрестил руки на груди, опустил голову и погрузился в глубокое раздумье, оставаясь, по крайней мере с виду, совершенно чуждым тому, что говорилось кругом, хотя после своей просьбы он должен был интересоваться решением совета.
Как все индейские заседания, этот совет был спокоен и важен. Каждый оратор говорил в свою очередь и излагал свои мысли без страха быть прерванным возражениями, обычными у нас и часто пустыми.