Исследуя пропасть с инстинктом дикого зверя, свойственным краснокожим, вождь открыл узкую дорожку, выбитую антилопами. Он поспешил подняться, обеспокоенный судьбой оставленных воинов.
Теперь возвратимся к доне Эмилии и ее дочери, которых мы оставили в критическом положении.
Как только были убиты их лошади, сражение между белыми и краснокожими, казалось, столь ожесточенное, прекратилось, как по волшебству. Друзья и враги соединились.
Первые индейцы, подошедшие довольно близко к доне Эмилии, чтобы рассмотреть ее лицо, остановились в испуге и отступили назад, говоря своим товарищам:
-- Царица Саванн! Это Царица Саванн.
Среди индейцев произошло очень заметное движение назад. Они остановились и образовали шагах в двадцати от двух женщин широкий круг. Никто из них не осмелился подойти к той, которая считалась злым духом их племени.
Белые или, по крайней мере, носившие их костюм, одни отважились приблизиться да и то с заметными колебаниями.
Наконец, тихо обменявшись несколькими словами, двое самых храбрых решились оказать помощь несчастным женщинам, тогда как другие оставались в нескольких шагах с ружьями, готовые выстрелить при малейшем подозрительном движении пленниц. Но этого нечего было опасаться: они были разбиты, почти в обмороке и едва могли держаться на ногах.
-- Если вы христиане! -- произнесла донна Эмилия слабым голосом. -- Моя дочь, мое бедное дитя! Помогите ей, она умирает.
И она лишилась чувств и от тяжести горя, раздиравшего ее сердце, и от физических страданий.