Тот смешал воду и водку на листе и с ловкостью, какую в нем трудно было подозревать, начал растирать жидкостью виски, грудь и живот раненого. Потом он просунул между его зубами острие своего ножа, открыл насильно рот и влил несколько капель ликера, в то время как Диего Лопес продолжал растирание, а граф поддерживал молодого человека в сидячем положении.
Почти четверть часа эти заботы не производили, по-видимому, никакого действия на раненого. Однако, канадец не отказался от надежды оживить его, а, напротив, удвоил усилия и скоро мог поздравить себя с успехом, так как молодой человек совершил легкое движение.
-- Да будет благословлен бог! -- радостно вскричал граф. -- Он приходит в сознание!
-- Да, -- сказал канадец, -- вот он и очнулся.
Действительно, дон Мельхиор, сделав несколько судорожных жестов, слегка приоткрыл глаза, но, ослепленный солнечными лучами, сейчас же опять закрыл их.
-- Мужайтесь! -- сказал ему канадец. -- Мужайтесь, товарищ! Близ вас -- друзья!
Молодой человек при звуке этого голоса, казалось, совершенно пришел в себя, и его бледные щеки слабо покраснели. Он открыл глаза, бросил вокруг удивленный взгляд и, сделав усилие, произнес тихим и почти невнятным голосом:
-- Индейцы!.. Индейцы!.. Спасите донну Диану, спасите! Спасите донну Эмилию!
И, утомленный, он упал без чувств на руки графа.
Тот тихо положил его на землю и быстро встал.