-- Нужно наблюдать за этим плутом, -- произнес про себя охотник. -- Он, наверное, замышляет какую-нибудь индейскую хитрость!
Шум приближавшихся лошадей, смешанный с бряцаньем оружия, известил генерала о том, что его приказания исполнены.
-- Едем, сеньоры! -- сказал он.
Все вышли.
Когда генерал и его эскорт были в седле, отец Сандоваль переместился во главу колонны.
-- В путь, кабальеро! -- сказал он твердым и громким голосом. -- С божьей помощью!
Всадники помчались галопом, молчаливые и быстрые, как фантастические наездники немецкой баллады. Во время проезда через лагерь охотника очень удивило одно обстоятельство, о котором он не осмелился расспросить: повсюду горели бивачные огни, непрерывно выбрасывая блестящие снопы пламени, между тем как не видно было ни одного часового. Полнейшая тишина царила повсюду. Люди, пушки и багаж -- все исчезло. Лагерь представлял совершенную пустыню.
Окопы были брошены, ни один часовой не кричал: "Кто идет?" Никто не остановил отряд.
Это было непонятно. Мексиканская армия, казалось, обратилась в дым.
Эскорт выехал из лагеря, и его быстрый аллюр стал еще быстрее. Отряд направился к горам, рисовавшимся при слабом утреннем свете темными и пасмурными громадами. Немного позади улан следовал отряд из пятидесяти солдат, составлявший, так сказать, второй арьергард. Этими солдатами были подчиненные сержанта. Среди них, привязанный к лошади и впереди сидящему всаднику, находился мажордом.