Как тигр настороже, он собирался с мыслями. Его глаза пронизывали мрак, стараясь не пропустить удобного, но не предоставлявшегося пока случая.
Наконец, этот долгожданный случай, по-видимому, явился, и он приготовился им воспользоваться.
Хотя ночь подходила к концу, и первые лучи утренней зари начинали уже ложиться на небо широкими перламутровыми полосами, окрашивавшимися понемногу во все цвета радуги, темнота, однако, была еще довольно густой, так что окружающие предметы с трудом различались даже на близком расстоянии.
В продолжении всего пути Сотавенто был хмур и молчалив, с опущенной на грудь головой, опасаясь подать солдатам повод удвоить их бдительность. А между тем, он HI оставался бездеятелен. Его показная неподвижность скрывала за собой постоянную и трудную работу: индеец острыми, как у дикого зверя, зубами тихо рвал ремни, стягивавшие его руки.
Когда отряд достиг берега реки, ремни были уже перегрызены, хотя с виду руки оставались связанными.
Сержант, послав сначала для исследования брода солдата, перешел на другой берег с половиной отряда. Берега реки, за исключением места, где совершалась переправа, были обрывисты и круты, образовавшись из нагроможденных беспорядочно обломков скал.
Отдан был приказ перевести пленника через реку.
Солдат, позади которого тот был привязан, пустил лошадь рысью и приблизился к берегу.
Брод был слишком узок, чтобы трое могли проехать рядом, так что только один из двух стражей сопровождал пленника.
Сотавенто приготовился действовать. Он понимал, что если не воспользоваться случаем теперь, то другой уже не представится.