-- Хорошо, -- ответил дон Орелио. -- Мы за бога и независимость, а вы?
Оба канадца вторично обменялись насмешливыми взглядами.
-- Признаюсь, сеньор, -- отвечал через минуту Лунный Свет, опустив свое ружье и опершись с доверчивым видом на его ложе, -- вы задали вопрос, на который довольно трудно ответить. Я и мой товарищ иностранцы, что вы легко можете определить по нашему произношению, и не имеем определенного мнения по интересующему вас предмету. С другой стороны, вы видите по одежде, что мы лесные бродяги, т. е. люди, создавшие культ свободы, и если мы должны непременно иметь свое мнение, то мы, конечно, скорее за независимость, чем за королевскую власть.
-- А почему вы не служите ни той, ни другой стороне? -- спросил всадник, приближаясь к канадцу, на что тот никак не отреагировал.
-- По той причине, о которой минуту назад я имел честь вам говорить, -- отвечал Лунный Свет. -- Мы чужестранцы, т. е. совершенно не заинтересованы в этих делах, и если примем чью-нибудь сторону, то исключительно ради выгоды.
-- Вы благоразумны, как настоящие янки! -- сказал, смеясь, дон Орелио.
-- Извините, сеньор, -- возразил серьезно Лунный Свет. -- Не смешивайте, пожалуйста нас с янками. Мы канадцы, а это, прошу вас поверить, не одно и то же.
-- Прошу прощения, сеньор, -- отвечал учтиво дон Орелио. -- Я не имел намерения вас оскорбить!
Охотники поклонились, а мексиканец продолжал:
-- Меня зовут дон Орелио Гутиеррец. Уже поздно, и это место не годится для серьезных разговоров. Если вы согласитесь сопровождать меня до гасиенды, находящейся не более трех верст отсюда, то не пожалеете.