-- Что? -- вскричал канадец, вскакивая точно ужаленный. -- Не шутите, пожалуйста!
-- Я совсем не шучу, полковник, -- возразил дон Орелио со снисходительной улыбкой. -- Напротив, я говорю очень серьезно.
-- Та, та, та, та! Оставьте это, дорогой сеньор! Ваша идея может нравиться вам, что же касается меня, то я нахожу ее нелепой и неисполнимой во всех отношениях. Черт возьми! -- прибавил он, проводя рукой по шее. -- Я знаю господ испанцев и не имею ни малейшего желания класть голову в пасть волка.
Отец Пелажио тотчас сообразил, как выгодно для всех это предложение. Поэтому он решил убедить канадца согласиться, так как это действительно был единственный человек, которого при настоящем положении дел можно было послать к испанцам.
-- Вы ошибаетесь, полковник, -- сказал он канадцу. -- Мысль дона Орелио Гутиерреца превосходна, и вы, конечно, с этим согласитесь.
-- Сильно сомневаюсь в этом, кабальеро! Признаюсь, мне любопытно узнать, как вы станете доказывать, что я должен позволить повесить или расстрелять себя для пользы вашего дела, -- отвечал он с ироничной улыбкой.
-- О, бог мой, очень легко, полковник. Выслушайте меня внимательно.
-- Я весь превратился в слух!
-- Вы один только можете использовать эту трудную миссию и вот почему: во-первых, вы иностранец, гражданин страны, с которой испанское правительство поссорится не прежде, как два раза подумавши; затем, вы полковник нашей армии. Вы понимаете, что оскорбление, нанесенное вам, не останется безнаказанным: я, ваш генерал, блестяще отомщу за него.
-- Все это прекрасно, -- отвечал с усмешкой охотник. -- Я согласен, что испанцы не посягнут на мое имущество, так как если оно и существует, то, по милости бога, далеко отсюда. Но они могут взять меня в плен и расстрелять. Это имеет значение, я полагаю. Если я буду повешен, то ведь вы не вернете мне жизни? Что будет значить для меня ваше мщение? Я все равно превращусь в прах!