Обе дамы молча следили глазами за маркизом.
-- Ну, если вы требуете объяснения, -- сказал он, вдруг остановившись и нахмурив брови, -- так я скажу. Впрочем, и лучше разом кончить. Я не дамский угодник и не какой-нибудь сумасброд паж; я делаю то, что мне приказывает честь... Э, Боже мой! -- прибавил он с суровым добродушием. -- Я его люблю ведь, этого мальчика, почти родившегося при мне, я бы ему, может быть, простил.
-- Говорите, ради Бога, отец! -- горячо воскликнула девушка, сложив руки.
-- Мы ждем, маркиз, -- твердо произнесла аббатиса, остановив ее ласковым и вместе повелительным взглядом.
-- Ну, хорошо! Так знайте же, что молодой человек, увлеченный дурными советами...
-- Или доведенный отчаянием, -- грустно проговорила девушка.
-- Стефан де Монбрен, -- продолжал маркиз, притворясь, что не расслышал, -- сын моего лучшего друга, превосходного, храброго солдата, не раз проливавшего кровь за нашего короля... сделался негодяем, бунтовщиком, он заодно с восставшими крестьянами. Он стоит во главе их.
-- О! -- с отчаянием простонала девушка, задрожала, словно в лихорадке, и без памяти упала на руки к тетке.
-- Маркиз, маркиз, вы убили вашу дочь! -- с горьким упреком обратилась она к нему.
-- Я! -- вскричал, побледнев, маркиз и с ужасом бросился к дочери, которую боготворил.