-- Только это будет не совсем удобный способ объясниться, конечно, -- с улыбкой заметил граф.
-- Может быть, но -- morbleu! -- это, по крайней мере, раз и навсегда порешило бы всякий спор. Признаюсь, вы престранный человек. Вы делаете глупость за глупостью, колете и рубите направо и налево, нанося удары людям ни в чем не повинным; а потом, одумавшись, видя, что поступили, как дурно воспитанный ребенок, кидаетесь на меня, хотя я совершенно непричастен делу. Ну, уж извините! Вы играючи отдались в когти дьяволу -- тем хуже для вас!
-- Капитан, -- ледяным голосом проговорил граф, -- у меня терпение коротко, а рапира длинная. Я до сих пор никогда никому не позволял так говорить со мной. Потрудитесь сойти с лошади и сбросить куртку. Покончим лучше разом.
Авантюрист почтительно поклонился, сошел, привязал лошадь к дереву и обнажил шпагу. Граф сделал то же самое. Через минуту они неистово дрались.
Вдруг капитан порывисто отступил, воткнул шпагу в землю и сердито взглянул на графа.
-- Послушайте, -- обратился он к дю Люку, -- у вас дурное сердце; вы никого на свете не любите, кроме себя. Пока мы деремся, я уже раза три мог всадить вам в грудь шпагу; вы даже не защищаетесь. Morbleu! Я имел о вас совсем другое мнение. Вы ищите ссоры со мной и потом хотите, чтоб я вас убил! Нет, это уж слишком оскорбительно! Господин граф дю Люк, поищите себе другого товарища поуслужливее, который согласился бы избавить вас от жизни, если вы ею так тяготитесь. Ступайте своей дорогой, а я пойду своей. Теперь я вас больше не знаю!
Спрятав шпагу, он оделся, повернулся к нему спиной и, не поклонившись даже, пошел к своей лошади.
Граф вдруг бросил шпагу, подбежал к нему и, кинувшись в его объятия, залился слезами.
-- Друг мой, друг мой, -- вскричал он, -- простите меня! Если б вы знали, как я страдаю!
-- Morbleu! Да ведь и я тоже! Неужели вы думаете, что я не разделяю ваше горе? Но теперь кончено, прощайте, господин граф!