-- О герцоге де Люине, первом министре, отец мой, и о его преосвященстве монсеньоре епископе Люсонском, самом влиятельном члене государственного совета.
-- Но чем же, однако, вы можете подтвердить свои показания? Какой-нибудь незначительный заговор, затеваемый где-нибудь за углом несколькими особами, вещь весьма обычная, существовавшая при всех правлениях. Как бы ни был добр, справедлив, снисходителен король, все-таки найдутся недовольные; но верьте мне, они ничего не могут против него сделать.
-- Этих нескольких недовольных в одном Париже больше пятидесяти тысяч, отец мой, -- гордо отвечал незнакомец. -- Я два месяца слежу за ними и не раз, переодетый, присутствовал на их совещаниях.
-- Надо признаться, что вы чудесно умеете переодеваться, молодой человек, -- лукаво заметил монах.
-- Смейтесь, отец мой, а я все-таки знаю замыслы заговорщиков.
-- Назовите мне их главного вождя.
-- Их не один, отец мой; это ведь обширный замысел; целая протестантская лига с более прочными основаниями, нежели была Лига католическая, которую с таким трудом удалось разрушить покойному Генриху Четвертому. Вы погибните, если не примите мер, полагаясь на свою кажущуюся безопасность. Растянутая под вашими ногами сеть запутает вас наконец так, что вы из нее не выпутаетесь. Вы требуете доказательств?.. Я бы тысячи мог дать их вам!
-- Дайте!
-- Так уж все вам сказать, отец мой?
-- Говорите все, мадам, -- произнес монах со зловещей улыбкой, сделав ударение на последнем слове. -- Разве я не духовный отец?