-- Нет, графиня, -- несколько сухо отвечал священник.
-- Вы ее не любите, отец мой. Бедное дитя! Она теперь совсем одна! По вашему настоянию я уехала, не сказав ей, куда. Знаете, отец мой, я упрекаю себя за это в душе, она ведь была моим постоянным другом, подругой детства. Бедная, милая Диана, как она теперь должна тревожиться!
-- Графиня, мой сан велит мне прощать, а не осуждать. Подождите еще несколько дней, умоляю вас; не старайтесь видеться с этой подругой, о которой вы так сожалеете. Скоро, я надеюсь, объяснится многое. Каждый человек может ошибаться. Если я ошибся, поверьте, я первый сознаюсь в своей вине; но до тех пор, графиня, умоляю вас, предоставьте мне полную свободу действовать, как предоставляли до сих пор. Бог нас видит и судит. Еще только несколько дней...
-- Хорошо, отец мой, если вам этого непременно хочется. Но когда эти несколько дней пройдут?..
-- Я или докажу вам, что я прав, графиня, или откровенно сознаюсь, что ошибся.
Наступила минута молчания.
-- Давно вы были в Мовере? -- поинтересовалась графиня.
-- Сегодня.
-- И... ничего нового? -- нерешительно спросила она.
-- Ничего, графиня; только бедные слуги в отчаянии, что вы так вдруг уехали от них.