Мажордом поклонился и вышел. Священник встал.
-- Вы уходите, отец мой? -- обратилась к нему графиня.
-- Да, графиня, -- произнес он, улыбаясь. -- Есть обстоятельства, когда третье лицо всегда стесняет.
-- Ну, идите, отец мой, -- сказала она с легкой улыбкой. -- Но вы ведь скоро вернетесь?
-- О, конечно, графиня! Разве я не вполне предан вашей семье?
Он поклонился и ушел в одну дверь, а Фаншета вошла в другую.
Хозяйка гостиницы была бледна и, видимо, сильно взволнована. Она неподвижно остановилась посреди комнаты, выжидая, пока уйдет мажордом; как только за ним опустилась тяжелая портьера, она мигом очутилась на коленях перед графиней, осыпая ее поцелуями и заливаясь слезами.
-- Фаншета, моя добрая Фаншета! -- вскричала Жанна, подняв ее, сжимая в объятиях и плача вместе с ней.
Несколько минут они не могли выговорить ни слова. Но Фаншета была простая женщина, не привыкшая долго давать волю чувству; кроме того, лета и полная борьбы жизнь закалили ее против страдания.
-- Как я рада, что снова вижу вас! -- воскликнула она еще дрожавшим голосом.