Переехав жить в Париж, граф дю Люк, не хотевший расставаться с Грипнарами, нанял у них весь первый этаж; тут была отдельная спальня для капитана, много комнат, потайная лестница во двор, где помещались конюшни, и отдельные выходы от капитана и от Оливье. И тот и другой могли принимать у себя кого хотели, уходить и приходить так, что ни хозяин гостиницы, ни его прислуга ничего бы и не узнали.
Как-то утром через несколько дней после рассказанного в предыдущей главе, когда Оливье, вернувшийся по обыкновению на рассвете, еще крепко спал, дверь вдруг отворилась и вошел капитан Ватан, гремя рапирой. Внезапно разбуженный граф рассердился.
-- Есть что-нибудь новое? -- спросил он, рассмеявшись вскоре юмористическим замечаниям капитана.
-- Да ведь всегда есть что-нибудь новое, мой друг, когда участвуешь в заговоре, -- отвечал капитан.
-- Тс-с! Говорите тише! -- вскричал граф, садясь на постели.
-- Да ведь мы одни здесь. Кстати, вы не знаете, что король вернулся из Сен-Жермена?
-- Так мне-то что до этого?
-- Ну, я вижу, вы не расположены разговаривать, я ухожу.
-- Ах, черт возьми! Да дайте немножко опомниться.
-- Ладно! Вставайте же.