-- Один день? -- спросила дрожащим голосом графиня.
-- Нет, Жанна, -- отвечал Оливье, взяв ее за руку, -- дня четыре.
-- Это очень долго! -- тихо произнесла она, нежно взглянув на него.
-- Клянусь честью, эти три слова трогают меня до глубины души! -- весело сказал граф. -- Благодарю вас за них, но уверяю, что всеми силами старался отклонить приглашение; еще отказываться было бы уже больше чем невежеством.
-- Это правда, Оливье; извините меня, я глуплю. Граф поцеловал ей руку, и разговор переменился. Диана, не спускавшая глаз с графа все время, пока он
объяснял графине, почему должен непременно ехать, опустила голову, прошептав:
-- Он лжет! Куда это он едет?
-- Ей-Богу, графиня, я не в состоянии вам противиться! -- вскричал вдруг граф посреди разговора, точно спеша разбить это молчаливое обвинение. -- Может быть, именно потому, что вы предоставляете мне полную свободу ехать, я не поеду!
-- Что вы, друг мой!
-- Да, милая Жанна, вас огорчает, что я уезжаю, и я отменю свое приказание.