-- Да, да, милочка. Что делать? Правду тяжело слышать. Покорись, бедное дитя, или гордо подними голову и, опираясь на свою любовь, на свое звание матери и честной женщины, заставь себя бороться тем же оружием, с помощью которого у тебя отняли мужа.
Жанна дю Люк подняла голову, несколько минуте каким-то странным выражением смотрела на подругу и отрывисто, точно не договаривая слова, сказала, стиснув зубы:
-- Я это тоже поняла и уже начала делать, как ты говоришь.
-- И хорошо, моя Жанна! Тогда тебе все удастся. Поверь, честные женщины, когда захотят, сумеют так кокетничать и так действовать на самолюбие мужчин, как не сумеет ни одна, самая красивая, самая неглупая из продажных женщин.
-- Ты ведь поможешь мне, Мари?
-- Клянусь, Жанна! Теперь и я тебе скажу, что и я тоже начала действовать.
-- Как так?
-- После узнаешь. Сначала условимся хорошенько; мы ведь образуем с тобой наступательный и оборонительный союз, да, моя милочка?
-- Да, дорогая Мари!
-- Ну, бедный граф дю Люк теперь погиб безвозвратно! Против него две женщины!