-- Какую причину к ненависти имели вы против графини Жанны дю Люк? -- повторил президент, как будто бы ничего не произошло особенного.
-- Никакой, -- отвечала она глухим голосом.
-- Однако вы ей изменили. Чем вы можете оправдать свое поведение?
-- Я люблю ее мужа.
-- Вы лжете. Вы никогда не любили графа дю Люка, а завидовали и до сих пор завидуете его бедной жене, которая спасла вас от нищеты, взяла к себе в дом и была вам сестрою и другом. Вы любили прежде и больше всего одну себя! Вы рассчитывали основать свое благосостояние на несчастье той, которой обязаны всем! Любовь ваша к графу одна ложь. Злоупотребляя самым низким образом его слабым характером, вы придумали гнусную клевету, чтоб убедить его в неверности Жанны, разъединили супругов и посредством измены стали любовницей графа. Не довольствуясь этим с целью сгубить человека, которому отдались, как последняя куртизанка, вы сделались шпионкой Армана Ришелье, получали жалованье, чтоб выдать ему все тайны несчастного графа, привести его к эшафоту и обогатиться его наследством. Правда ли это? Отвечайте, сударыня.
-- Да, -- чуть внятно сказала она.
-- И этого мало; в минуту безумного упоения вы украли у этого человека, потерявшего разум в ваших бесстыдных объятиях, портрет его бедной жены, последнюю память погибшей любви, которую он носил, как святыню, у сердца.
-- О нет, нет! Этого я не делала! -- пылко возразила Диана. -- Я была бы чудовищем, если б действительно так поступила!
-- А! Наконец, вы сознаетесь, Диана де Сент-Ирем; да, вы чудовище, потому что вот этот медальон!
Девушка опустила голову; холодный пот струился по ее лбу.