Чтобы преданный Магом поступил так, данное ему поручение должно было быть очень серьезно и важно.
ГЛАВА XIX. Звон стаканов и шпаг между Парижем и Версалем
В это утро солнце встало в тучах, день проснулся холодным и туманным. Густые, свинцовые облака, покрывавшие небо, спускались так низко, что, казалось, задевали за вершины деревьев. Было очень скользко. Извозчики выбивались из сил в напрасных стараниях помочь подняться по крутому скату Бельвю своим измученным клячам.
Несчастные лошади падали, вставали, чтобы снова упасть, и напрягались до истощения при выполнении этого титанического дела без всякой надежды достичь успеха. Было около восьми часов утра.
Четыре всадника, ехавшие из Парижа, остановились перед трактиром "Рассвет", где знакомый хозяин встретил их с шумной радостью. Во избежание недоразумений, могущих возникнуть впоследствии, мы теперь назовем этих всадников. Это были: граф дю Люк, господин де Лектур, капитан Ватан и наш старый приятель Клер-де-Люнь.
Первые трое были мрачны и озабоченны и, казалось, под влиянием смутного беспокойства; это внутреннее волнение проглядывало во всех их движениях, несмотря на усилия притворяться спокойными и беспечными.
По той ли, по другой ли причине, а может быть, и совсем без причины один Клер-де-Люнь сохранял свое великолепное хладнокровие. Он смеялся и шутил от чистого сердца.
Может быть, он был счастливой натурой или, давно убедись, что рано или поздно будет повешен, привык смотреть свысока на вещи здешнего мира и, раз начертав себе путь, не думал о том, чем может кончить; фатализм -- религия воров; Клер-де-Люнь имел сто тысяч причин, одну другой лучше, быть фаталистом.
-- Ах, господа! -- воскликнул мэтр Гогелю. -- Какая радость вас видеть! Как я был далек от надежды на ваше посещение, особенно в такую страшную непогоду!
-- Да, -- согласился капитан, -- погода действительно не совсем приятна.