-- Так как это происшествие кончилось благополучно, -- сказал капитан Ватан, когда снова установилась тишина, -- неплохо было бы нам возвратиться к прерванному разговору.
-- Граф де Мовер наш начальник, -- заявил барон де Сент-Ромм, -- и ему одному принадлежит право начертать план наших действий.
-- Только не теперь, господа, -- отвечал граф, -- вы сами слышали из письма маркиза де Фава, что Беарн, Наварра и другие провинции, принадлежавшие к владениям покойного короля Генриха Четвертого и крайне возмущенные несправедливой политикой герцога де Люиня, восстали, решив употребить все силы, чтоб не подчиниться требованиям Людовика Тринадцатого и сохранить свои привилегии. Повсюду восстают наши братья, жертвуя имуществом и вассалами для поддержания своих прав, которых так несправедливо не хотят признавать за ними. В Париже некоторые из наших пасторов с отцом Грендоржем собрали весьма значительные суммы и отослали их в Ла-Рошель.
-- Да, -- подтвердил граф д'Орваль, -- все это мы теперь знаем, но не понимаем только, каким образом ведется война.
-- Действительно, -- прибавил барон де Круасси, -- последние новости, полученные нами, говорили о разногласиях между нашими начальниками; герцог де Роган находил между прочим, что не настала еще минута для решительного восстания, и хотел идти наперекор общему собранию в Ла-Рошель.
-- Тем более, -- вновь вступил в разговор граф д'Орваль, -- что король располагает теперь значительными силами, и раз мы уже были застигнуты врасплох.
-- Все это совершенно верно, господа, -- заметил граф дю Люк, -- герцог де Роган действительно всеми силами старался воспрепятствовать войне: он боялся, что все наши усилия будут тщетны вследствие несогласий, возникших между начальниками протестантов. Но герцог тем не менее всей душой предан нашей религии и всегда поступает согласно с общим желанием. Чтоб защищать наше дело, он вступил в борьбу, не слушая выгодных предложений герцога де Люиня. Прежде все города отворяли свои ворота войскам коннетабля, теперь уже далеко не то, господа; лев проснулся, и королевские войска со страхом остановились перед ним. Герцог де Роган, оставив в Кастре свою супругу, уехал в Ла-Рошель, в то время как брат его заперся в Сен-Жан-д'Анжели, решившись защищаться до последней крайности.
Это сообщение было прервано криками восторга.
-- Это еще не все, господа, -- произнес Оливье. -- Герцог де Роган уведомил меня о своем намерении снабдить гарнизон Монтобана; он желает его и Ла-Рошель сделать главным средоточием нашей религии.
-- А мы, а мы! -- вскричали с жаром дворяне, энтузиазм которых был возбужден в высшей степени.