-- Вы мне не доверяете, отец мой?
-- Нет, дитя мое, но осторожность никогда не лишняя.
-- До свидания.
-- До свидания, дитя мое. Монах ушел.
Паж прислушался с минуту и тихонько свистнул. Явился сияющий Лабрюйер.
-- Чему ты так радуешься, бездельник? -- спросил паж.
Лабрюйер объяснил, что не терпит монаха, рад-радехонек, что от него избавился, и стал высказывать горькое сожаление о невозможности вести жизнь опять так же, как вел ее у графа Жака.
-- Вот теперь он умер, и никто его не помнит. Ах, добрый мой господин! Никто мне его не заменит!
Он счел нужным отереть слезу. Клод Обрио велел ему замолчать.
-- Мне и так давно пора ехать. Слушай и не забудь, что я тебе скажу. Ты свободен?