-- Единоверцы и друзья! Теперь уже слишком поздно ждать нашего благородного вождя и друга, герцога де Рогана. Вероятно, ему не удалось проехать в город, или, вернее, благоразумие не допустило его показаться в Париже сегодня вечером. Во всяком случае, мы, наверное, вскоре получим от него какое-нибудь известие; по-моему, однако, его невольное отсутствие, так много значащее для высоких интересов, которые мы обязаны охранять, не должно останавливать нас от обсуждения мер, необходимых для укрепления религии и государства в критических обстоятельствах, в которых мы очутились поневоле.
Все отвечали единодушным согласием.
-- Руководите спорами, герцог, -- воскликнул Бассомпьер, -- вы одни способны уладить дело.
-- Господа, это и ваше мнение? -- спросил герцог.
-- Да, да, говорите, герцог Делафорс! -- отвечал за всех один из присутствующих. -- Вы осторожны и ловки; в отсутствие герцога де Рогана вы одни можете хорошо повести дело.
-- Тем более, -- прибавил другой, -- что принц Конде, который мог бы, кроме вас, иметь право на первенство между нами, уже три года сидит в Бастилии.
-- Мы надеемся, что через несколько дней он будет освобожден, -- сказал герцог.
-- Тем хуже! -- заметил барон де Круасси. -- Монсеньор де Конде известен пером, а не шпагой. Нам в настоящее время нужен не такой человек.
Все рассмеялись.
-- Настоящее положение дел действительно очень серьезно, господа, -- продолжал герцог Делафорс. -- Наши враги сильно восстанавливают против нас короля; ходят слухи о кое-каких указах, готовящихся втихомолку. Королева-мать охладевает к нашим интересам и готова оставить нас.