Пробило половину десятого; на валу явились несколько человек, направившихся к графу де Лерану. Когда они проходили ближе к Оливье, он разглядел, что это женщины, закутанные в плащи и капюшоны.
Граф де Леран, видимо, с нетерпением их ожидавший, бросился навстречу и очень почтительно раскланялся.
Оливье стал внимательно прислушиваться.
-- Милый граф, -- сказала дама, голос которой он не узнал (это была герцогиня де Роган), -- у вас непростительные требования. В такую страшную погоду вы заставляете дам приходить к вам развеять вашу скуку!
-- Герцогиня, -- произнес он, -- я в отчаянии от этого, но если бы вы знали, как горячо я люблю, вы, такая добрая, простили бы меня!
-- Да, и пожалела бы вас, как ты думаешь, Жанна?
-- Не будьте строги к бедному молодому человеку, милая Мари, -- прозвучал нежный голос Жанны, -- вы ведь знаете, что любовь -- деспот, требующий повиновения.
Это были подлинные слова письма, которое так недавно читал Оливье; холодный пот выступил у него на лбу.
-- О! -- прошептал он.
-- Жанна! Ты еще злее меня, -- промолвила герцогиня, мило погрозив подруге. -- Вы не должны бы так говорить; ведь любовные тайны не выдаются.