-- Нисколько. По нашей улице живет множество банщиков и цирюльников, к которым почти каждое утро и каждый вечер приходят придворные господа, утонченные, как их здесь называют; это у них место сходок. Но сначала они всегда заходят ко мне напиться чего-нибудь; пришли бы часом раньше, так застали бы кучу знакомых, по имени только, конечно, потому что это ведь уже все сыновья тех, которых вы могли знать раньше.
-- А! -- произнес капитан, чтобы сказать что-нибудь.
В продолжение этого незначительного, по-видимому, разговора Фаншета не спускала глаз с капитана, с трудом скрывая тревогу.
-- Сегодня здесь были де Сурди, де Ланжак, -- невозмутимо продолжал хозяин, -- и еще двое-трое, да вот и еще один есть, которого вы, наверное, помните.
-- Кто же это?
-- Граф дю Люк.
-- А!.. Граф дю Люк!.. -- повторил, сверкнув глазами, капитан. -- Действительно припоминаю... Смутно. Так он был здесь сегодня вечером?
-- Нет, нет. Черт возьми! Какой вы скорый, капитан! Граф дю Люк ревностный гугенот, diantre! [ Черт! -- фр.] Он никогда не принимает участия в этих пустяках.
-- Так отчего же вы его назвали?
-- Оттого что граф дю Люк при каждом из своих редких приездов в Париж всегда делает мне честь остановиться у меня в гостинице, где ему отведена особая комната.