Негодяй величественно выпрямился.
-- Нет, сеньор, я оказываю услугу вместе с этими благородными кабальеро тем, кто просит моего содействия.
Благородные кабальеро, видя, что дело улаживается миром, заткнули кинжалы за пояс и казались довольными этой неожиданной развязкой, кроме бедняги, который получил последний удар рапирой и просто решил отдать свою скверную душу дьяволу -- довольно жалкое приобретение, будет сказано между нами, для духа тьмы.
-- Разве кто-нибудь просил вашего содействия против меня, сеньор Царагате? -- спросил полковник, вкладывая шпагу в ножны.
-- Совсем нет, сеньор; я имел уже честь заметить вам, что вышло недоразумение. Мы ждали здесь одного молодого любезника, который несколько дней назад взял дурную привычку шататься под окнами любовницы одного сенатора, которому это очень не нравится и который дружески просил меня освободить его от этого докучливого человека.
-- Сеньор Царагате! Вы действуете слишком круто, и ваш сенатор, кажется мне, несколько запальчив; но так как ваше дело, кажется, не удалось в эту ночь...
-- И мне так кажется, сеньор; любезник верно услыхал бренчанье шпаг и остерегся подойти.
-- Если так, он сделал хорошо. Во всяком случае, если другие причины вас не удерживают и вы согласны идти со мной, я буду говорить с вами об очень серьезных вещах. Я вас искал.
-- Вот что значит случай! -- вскричал разбойник.
-- Гм! Постараемся, чтобы в другой раз он не был так крут.