-- Подумайте, что дело идет, может быть, о потере вашего будущего счастья.
-- Не забуду ваших распоряжений, клянусь вам! Я сделал слишком крупную ставку в этой партии, которая должна решить мою жизнь, для того, чтобы позволить себе увлечься.
-- Хорошо, я рад слышать, что вы думаете таким образом; но будьте уверены, друг мой, мы успеем -- я в этом убежден.
-- Да услышит вас Бог!
-- Бог всегда слышит тех, кто обращается к нему с сердцем чистым и живою верой. Надейтесь, говорю я вам. Теперь, любезный дон Марсьяль, позвольте мне сказать несколько слов нашему доброму другу Весельчаку.
-- Я ухожу.
-- К чему? Разве у меня есть тайны от вас? То, что я скажу ему, вы можете слышать.
-- Вы ничего не можете сказать мне, Валентин, -- отвечал охотник, качая головой, -- чего я не знал бы уже; я не имею другого интереса в том, что будет происходить, кроме интересов глубокой дружбы, которая привязывала меня к графу, а теперь к вам. Воспоминание о нашем несчастном друге так глубоко в моем сердце, что я готов рисковать моей жизнью рядом с вами, чтобы отмстить за него; вы должны это знать, Валентин -- вот и все. Я не оставлю вас в час битвы, я останусь возле вас, если бы даже вы приказывали мне оставить вас; я хочу -- слышите ли вы? -- я хочу, и дал клятву самому себе, если понадобится, защитить вас своим телом. Теперь дайте мне вашу руку и не будем более говорить об этом, не правда ли?
Валентин оставался с минуту неподвижен, горячая слеза сбежала по его загорелым щекам, он пожал руку честному и простодушному канадцу, и сказал ему в ответ только три слова.
-- Благодарю, я согласен.