Друзья Валентина напрасно хотели принудить его занять место вместе с дамами в карете, охотник не захотел согласиться, он непременно желал сесть на лошадь и продолжать скакать возле дверцы, уверяя, что в случае новой тревоги -- что, впрочем, было невероятно -- он может, несмотря на свою сломанную руку, быть полезен своим товарищам.
Те слишком хорошо знали его неумолимую волю и не настаивали долее. Курумилла сел опять на козла, и карета тронулась.
Остальной путь прошел без всяких приключений, через двадцать минут доехали до загородного дома банкира Ралье.
Валентин, не сходя с лошади, простился.
-- Как, -- сказал ему Ралье, -- вы уезжаете, Валентин, не отдохнув ни минуты?
-- Я должен ехать, любезный Ралье, -- отвечал он, -- вы знаете, какие важные причины требуют моего присутствия в Мехико.
-- Но вы ранены?
-- Со мною Курумилла, он перевяжет мои раны. Не беспокойтесь обо мне; притом я надеюсь скоро вас увидеть. Этот загородный дом, кажется мне, довольно крепок и может устоять против нападения. Есть у вас здесь люди?
-- У меня здесь двенадцать слуг и мои два брата.
-- Тогда я спокоен, притом дело только об одной ночи, и я думаю, что после урока, данного его людям, дон Себастьян не решится на второе нападение по крайней мере еще несколько дней, тем более что он полагается на успех своего предприятия. Приезжайте ко мне завтра на рассвете.