По знаку Валентина его обезоружили, потом связали таким образом, что он не мог сделать ни малейшего движения.
Резня кончилась, восстание было утоплено в крови. Несколько инсургентов, оставшихся в живых, были взяты в плен, но победители в первую минуту восторга многих перерубили, только энергичное вмешательство офицеров могло положить конец этой слишком поспешной расправе.
В эту минуту раздались веселые восклицания, и президент республики въехал на двор отеля во главе многочисленной свиты, сиявшей блестящими мундирами.
-- А-а! -- сказал он, бросив презрительный взгляд на дона Себастьяна, распростертого на ступенях лестницы. -- Так этот человек намеревался изменить постановления своей страны?
Дон Себастьян не удостоил его ответом, но устремил на президента взгляд, исполненный такой неумолимой ненависти, что тот не мог выдержать этого взгляда и был принужден отвернуться.
-- Этот человек сдался? -- спросил президент одного из своих офицеров.
-- Нет, трус! -- отвечал генерал, сжав зубы. -- Нет, я не хочу сдаваться палачам.
-- Отведите этого человека в тюрьму вместе с другими пленными, -- продолжал президент, -- надо сделать пример; только наблюдайте, чтобы их не оскорбил народ.
-- Да, -- прошептал дон Себастьян, -- все та же система.
-- Те несчастные, которые были завлечены и сознались в своем преступлении, будут помилованы. Урок, который они получили, был довольно жесток и я убежден, что он принесет им пользу.