Когда он окончился, свидетели хотели уйти.
-- Еще минуту, сеньоры, -- сказал генерал, -- теперь я должен сделать вас свидетелями одного весьма важного признания.
Они остановились. Дон Себастьян подошел к Валентину.
-- Кабальеро, -- сказал он, -- я знаю все причины вашей ненависти ко мне, причины справедливые -- я в этом сознаюсь. Я сам теперь нахожусь в таком положении, в какое я поставил графа Луи де Пребуа-Крансе, самого дорогого вашего друга; также, как и он, завтра на рассвете я буду расстрелян, с той разницей, однако, что он умер невинным в тех преступлениях, в каких я его обвинял, а я виноват и заслужил свой приговор. Дон Валентин, я раскаиваюсь в неправедном убийстве вашего друга. Дон Валентин, простите ли вы меня?
-- Генерал дон Себастьян Герреро, я вам прощаю убийство моего друга, -- отвечал охотник твердым голосом, -- я вам прощаю горестную жизнь, на которую вы осудили меня.
-- Вы мне прощаете без тайной мысли?
-- Без тайной мысли.
-- Благодарю. Мы были созданы для того, чтобы любить друг друга, а не ненавидеть. Я ошибался в вас: у вас великое и благородное сердце. Теперь пусть наступает смерть, я приму ее с радостью, убежденный, что Господь сжалится надо мной за мое искреннее раскаяние. Племянница, будьте счастливы с супругом выбранным вами. Сеньоры, примите мою признательность. Дон Валентин, еще раз благодарю. Прощайте все, я не принадлежу более земле; дайте мне подумать о спасении моей души.
-- Еще одно слово, -- сказал Валентин. -- Генерал, я вам простил, теперь моя очередь просить у вас прощения, я вас обманул.
-- Вы обманули меня?