Они не выказывали ни страха, ни уныния, но их блестящие взгляды и нахмуренные брови показывали, что они молча переносили свою участь, но вовсе ей не покорялись, и поспешно ухватятся за первый случай, чтобы возвратить свою свободу, так вероломно у них отнятую.
Однако несмотря на намерение, очевидно, принятое ими, оставаться равнодушными ко всему, что будет происходить, они скоро заинтересовались, более чем хотели, странной драмой, при которой присутствовали невольно, и мрачные приготовления к которой в высшей степени возбуждали их любопытство.
Было принесено несколько обломков гранита и положено внизу скал, представляя довольно хорошо тот страшный трибунал, который в другую эпоху заседал на берегах Рейна; сходство было еще поразительнее от стараний похитителей скрыть свои черты.
Пятеро в масках сели на гранитных обломках.
Индейцы, которые принесли генерала, поставили его на землю перед этим трибуналом.
Человек, казавшийся президентом этого зловещего собрания, сделал знак -- и веревки, связывавшие пленника, тотчас спали.
Генерал выпрямился, скрестив руки на груди, гордо приподняв голову и бросив на тех, кто вздумал сделаться его судьями, презрительный взгляд, сказал:
-- Чего вы хотите от меня, разбойники? Кончите эти оскорбительные поступки, они не испугают меня.
-- Молчите! -- холодно заметил президент. -- Не вы должны говорить здесь.
Обратившись к Насмешнику, стоявшему в нескольких шагах от него, он сказал: