Несколько времени молодые люди издали следили за чилийским войском, которое медленно подвигалось к Биобио по причине множества раненых. Они проехали всю равнину, где накануне была жестокая битва. Нет ничего более печального и мрачного, что бы напоминало о ничтожестве дел человеческих, чем поле битвы. Равнина была изборождена пушечными ядрами, повсюду валялись обглоданные стервятниками трупы, которые уже начали разлагаться от действия солнца. В тех местах, где происходили самые кровавые схватки, были нагромождены кучи обезображенных тел, лошадиных трупов, обломков лафетов и фур. Индейцы и чилийцы лежали один на другом, как застал их смертный час. И те и другие еще сжимали мертвыми руками бесполезное уже оружие. Вдали виднелась стая волков, с воем спешившая на добычу. Молодые люди печально подвигались вперед.
-- Поедем скорей, -- прервал молчание Валентин, -- чего мы медлим? Я не могу выносить этого страшного зрелища.
-- Нам нужно еще выполнить долг, -- отвечал Луи.
-- Долг? -- с удивлением спросил Валентин.
-- Да, -- отвечал граф, -- неужели ты хочешь, чтоб бедный Жоан остался без погребения, стал добычей диких зверей?
-- Спасибо, брат, что вспомнил. А я, дурак, и не позаботился об этом!
-- Полно, -- возразил Луи, -- через минуту и ты бы, наверно, вспомнил.
Вскоре молодые люди доехали до того места, где пали Жоан и Бустаменте. Французы спешились. Оба трупа были еще не тронуты птицами. Молочные братья некоторое время задумчиво глядели на них. Затем молча вырыли саблями могилу и положили в нее тела двух врагов. Валентин вынул из груди генерала отравленный кинжал и, пряча его, прошептал:
-- Кто знает, может быть, это оружие когда-нибудь пригодится и нам.
Засыпав трупы землей, они навалили на могилу тяжелые камни, чтобы дикие звери не разрыли ее. Валентин из двух обломков копья сделал крест и поставил его на могиле. Затем молодые люди встали на колени и тихо прошептали молитву за упокой умерших.