-- Хорошо, -- сказал Трантоиль Ланек, -- наши сердца исполнены радости. Наши братья надежные друзья.
-- Случилось большое несчастье, -- сказал немного погодя Луи. -- Дон Тадео де Леон, наш дорогой друг, которого аукасы называют Великим Орлом белых, убит.
-- Мой брат уверен в этом? -- спросил Трантоиль Ланек.
-- Я думаю так, хотя его тела мы не могли отыскать.
Ульмен слегка улыбнулся.
-- Пусть мои братья утешатся, -- сказал он. -- Великий Орел белых жив.
-- Предводитель уверен в этом? -- радостно вскричали молодые люди.
-- Да, -- отвечал Трантоиль Ланек, -- пусть мои братья послушают. Курумила и я, мы ульмены своего племени. Если совесть запрещала нам драться за Антинагуэля, то она также запрещала нам обнажать оружие против мужей нашего народа. Наши друзья захотели присоединиться к Великому Орлу белых, мы предоставили им полную возможность делать, что им угодно. Они хотели защищать своего друга, и мы отпустили их. После их отъезда мы вспомнили о бледнолицей девушке и рассудили, что если аукасы будут разбиты, то токи прикажет как можно скорее увезти девушку. Поэтому засели в кустах у дороги, по которой, как полагали, мозотоны Антинагуэля повезут молодую девушку. Мы не видели битвы, но слышали шум ее. Много раз хотелось нам идти и умереть с нашими пенни. Битва продолжалась долго. Как всегда, аукасы дрались храбро.
-- Да, предводитель, -- сказал Валентин, -- вы можете гордиться своими братьями -- они дрались как львы.
-- Потому-то они и зовутся аукасами -- мужами свободными, -- отвечал Трантоиль Ланек. -- Вдруг словно гром грянул подле нас: то проскакали двадцать или тридцать мозотонов. С ними была и молодая девушка с небесно-голубыми очами. Немного погодя пронесся другой отряд, гораздо больше первого. Под предводительством самого Антинагуэля. Токи был бледен, покрыт кровью и казался раненым.