-- Условия таковы, -- спокойно отвечал Рысь, -- Антинагуэль немедленно выдаст своих бледнолицых пленников, распустит воинов, которые возвратятся в свои тольдерии. Аукасы заплатят бледнолицым дань: две тысячи овец, пятьсот вигоней, восемьсот быков, и топор войны будет зарыт под крестом Бога бледнолицых.
-- О, о! -- заметил токи с горькой усмешкой. -- Это тяжкие условия. Должно быть, мои братья сильно перетрусили, что приняли их? А что, если я откажусь утвердить эти постыдные условия, что тогда?
-- Мой отец утвердит их, -- тихо, но твердо сказал Рысь.
-- А если нет? -- гневно вскричал токи.
-- Пусть мой отец подумает. Невозможно, чтобы таково было его последнее слово.
Антинагуэль был взбешен этой скромной настойчивостью. Как он ни был хитер, но не увидел, что тут есть западня, и попался в нее.
-- Я повторяю всем вам, -- сказал он дрожащим от гнева голосом, -- а также всем окружающим меня предводителям, что я отвергаю эти постыдные условия! Никогда я не соглашусь утвердить их! Это позор моей стране! Теперь вы слышали мой ответ и можете хоть сейчас ехать восвояси.
-- Еще не сейчас, -- отвечал Рысь, -- я не кончил.
-- Что еще?
-- Совет, состоявший из мудрых мужей всех племен, предвидел отказ моего отца.