Граф осторожно отвел руками ветки кустов, взглянул вперед и вздрогнул. Он едва не вскрикнул от изумления. В десяти шагах от него на большой поляне лежало вокруг огня до пятидесяти индейцев. Они крепко спали, мертвецки пьяные -- последнее было ясно, потому что вокруг беспорядочно валялось несколько мехов, пустых и с водкой, из некоторых сочились еще остатки жидкости. Но не это так сильно поразило графа. Он невольно вздрогнул, увидев невдалеке мужчину и женщину, крепко привязанных к дереву. Мужчина стоял с поникшей головой, из его больших глаз струились слезы. При взгляде на молодую девушку, привязанную к другому дереву, он глубоко вздыхал. Девушка, казалось, была без памяти; верхняя часть ее тела была неестественно наклонена вниз.
-- О, -- прошептал Луи, -- Боже! Дон Тадео! Неужели это его дочь?
Увы! Это была именно она, донья Розарио. Кровь прилила к сердцу молодого человека. Он судорожно схватился за пистолеты и хотел было броситься вперед, как вдруг кто-то положил руку на его плечо и прошептал:
-- Осторожней!
Граф обернулся. Перед ним стоял Трантоиль Ланек.
-- Осторожней? -- спросил с упреком граф. -- Или предводитель не видит?
-- Я вижу, -- отвечал тот, -- но пусть и мой брат посмотрит, -- прибавил он, -- и увидит, что уже поздно.
И он указал пальцем на нескольких индейцев, которые проснулись -- или озябнув, или услышав шум, произведенный нашими друзьями. Индейцы приподнялись и стали оглядываться вокруг.
-- Правда, -- прошептал Луи в отчаянии. -- Господи! Господи! Ужели Ты не поможешь нам?
Предводитель между тем взял графа за руку, и они отползли на несколько метров назад, чтоб индейцы не заметили их.