Наши путешественники, словно стая испуганных птиц, бросились в густой лес. Из предосторожности они не разводили огня, хотя и умирали от голода, и разговаривали друг с другом шепотом.
Двадцать пятая глава. ГРАНИТНАЯ СКАЛА
Закусив холодным мясом и лепешками, наши путешественники решили немного отдохнуть. Вдруг Цезарь с яростным воем бросился вперед. Все схватились за ружья. Вдали послышался шум, раздвинулись кусты, и показался индеец. Это был Антинагуэль, Тигр-Солнце. Увидев его, донья Розарио вскрикнула. Но Антинагуэль продолжал спокойно идти вперед, не замечая ни ее, ни дона Тадео. Подойдя к Трантоиль Ланеку, он поклонился, приложив ладонь правой руки к груди.
-- Марри-марри, я пришел посидеть у костра моего брата.
-- Добро пожаловать, -- отвечал предводитель. -- Мы сейчас разведем огонь, чтоб принять нашего брата.
-- Не нужно огня, я просто покурю с моим братом и сообщу ему важную весть, которой он, вероятно, не знает. Мне сегодня принес ее посланный от четырех утал-мапусов.
-- Мы сделаем по желанию нашего брата, -- отвечал Трантоиль Ланек, делая знак Курумиле, чтоб тот подошел к ним.
Три индейца уселись с обычными церемониями. Они молча курили, украдкой поглядывая друг на друга и стараясь отгадать мысли другого. Наконец после довольно долгого молчания Антинагуэль заговорил.
-- Вот, -- сказал он, -- квипос, который привез мне сегодня в седьмом часу утра посланец, прибывший из Паки-Пулли, мне, Антинагуэлю, сыну Черного Шакала, могущественнейшему апоульмену пуэльхов.
Он вынул из-под пончо небольшой кусок дерева, нечто вроде палочки, длиною около двух дюймов. В выдолбленном желобке лежал человеческий палец. Палочка была обвита нитью. На конце висела шерстяная бахрома из синих, красных, черных и белых нитей.