Завеса палатки приподнялась, и кто-то положил руку на плечо парижанина. Тот оглянулся. Перед ним стоял Трантоиль Ланек мрачный, как ночь. Он был, по-видимому, в великом волнении.
-- Что случилось, предводитель? -- спросил Валентин. -- Ради Бога, что случилось? Или новое несчастие нависло над нами?
-- Несчастия непрестанно сторожат человека, -- наставительно отвечал предводитель. -- Надо быть готовым каждый час встретить нежданного гостя.
-- Говорите, -- твердо сказал молодой человек, -- что бы ни случилось, я не боюсь.
-- Мой брат сильный, великий воин, он не падет духом. Пусть мой брат поспешит, надо отправиться.
-- Ехать? -- вскричал в волнении Валентин. -- А Луи?
-- Мой брат Луис поедет с нами.
-- Но разве это возможно?
-- Это следует сделать, -- решительно отвечал индеец. -- Топор войны вырыт против бледнолицых. Аукасские предводители напились огненной воды, злой дух царит в их сердце. Надо ехать, пока они не проведали о нас. Через час будет поздно.
-- Едем, -- поспешно отвечал молодой человек, убежденный, что Трантоиль Ланек знает больше, чем сказал, и что им действительно грозит великая опасность, ибо предводитель был человеком испытанной храбрости и недаром его покинуло то выражение равнодушия, которое почти никогда не оставляет индейцев.