Они вышли. Дон Грегорио распорядился, чтобы графа Пребуа-Крансе перенесли в удобную комнату и позаботились о нем. Состояние его здоровья было удовлетворительно. Он и сам чувствовал, что ему лучше, но был очень слаб. Трантоиль Ланек не обманулся: раны были не глубоки. Слабость молодого человека зависела единственно от потери крови. Раны начали закрываться, и можно было надеяться, что через два-три дня они закроются совершенно.
Дон Тадео быстро подошел к нему и горячо пожал руку.
-- Бог послал вас и вашего друга мне на помощь. Я знаю вас всего два месяца и стольким уже обязан вам, что, кажется, никогда не буду в состоянии отблагодарить вас.
При этих дружественных словах глаза молодого человека заблестели. Радостная улыбка показалась на его губах, и легкий румянец окрасил его щеки.
-- Вы слишком высоко цените мои ничтожные заслуги, дон Тадео, -- сказал он. -- Я охотно пожертвовал бы жизнью для того, чтобы сохранить вам дочь.
-- Мы возвратим ее! -- энергично отвечал дон Тадео.
В это время дверь отворилась, и вошедший пеон тихо сказал дону Тадео несколько слов.
-- Пусть войдет! -- вскричал тот с волнением и потом, обратясь к Луи, который с удивлением смотрел на него, сказал: -- Мы услышим новости.
Вошел индеец. Это был тот самый Жоан, которого пощадил Курумила. Вся одежда его была запачкана грязью и изорвана колючими растениями. По всей видимости, ему приходилось пробираться по колючим кустам и скверной дороге. Он скромно поклонился всем присутствующим, сложил руки на груди и ждал вопроса.
-- Мой брат из храброго племени Черных Змей? -- спросил его дон Тадео.